FROM  THURINGIA  WITH  LOVE   *****    Культурно-информационный  онлайн-журнал из сердца Германии  WEIMAR.RU   *****  NO   HYPE, NO   HYSTERIA, ONLY  HUMAN   BEING & ART

СТЕНА НЕ ПАЛА. КОНЕЦ МИРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1989 ГОДА И КУЛЬТУРА ОБИЖЕННОГО ЧЕЛОВЕКА

berlin- Ira Gorelick auf Pixabay

Берлинская стена не была дряхлым сооружением, бесшумно рассыпавшимся в прах. Ее исчезновение не было предопределено политически, оно стало кульминацией наполненного идеями и инициативами протестного движения в Восточной Европе. «Падение стены» звучит пассивно, как авария на производстве, как коллапс, который в конечном итоге привел к объединению Германии. Но для революции на Востоке объединение Германии поначалу не играло никакой роли – оно не было ее целью.

 

Мирная демократическая революция началась в ГДР, как и в других странах Восточного блока, с призыва оппозиции к чему-то новому, чему-то среднему между капитализмом и социализмом, к чему-то, что в то время обозначали расплывчатым термином «третий путь». И только когда осенью 1989 года требования свободных выборов и свободы передвижения привели к падению Стены, революция взяла курс на объединение. После поездки на «другую сторону» многие восточные немцы захотели нового счастья, и политические процессы в открытой теперь ГДР стали определяться повесткой дня правительственных партий Западной Германии. Отныне решения принимали не активисты немецкой «перестройки», а те, чьи плакаты гласили: «Никаких экспериментов!»

 

Выражение «Стена пала» описывает восприятие случившегося с точки зрения Западной Германии. Фраза эта превратилась в затертое клише и стандартный взгляд на события того времени. Юрген Хабермас назвал исторические изменения на Востоке в 1990 году «догоняющей революцией». Она не привела к какому бы то ни было обновлению, а скорее влилась через различные этапы «демократического обучения» в статус-кво того, что уже существовало на Западе. Когда члены оппозиции в ГДР, Польше, Румынии и Чехословакии начинали революцию, они не предполагали, что все кончится просто курсами повышения квалификации.

 

 

West_and_East_Germans_at_the_Brandenburg_Gate_in_1989
На Берлинской стене. 1989 г.  Фото: Lear 21,wikimedia.

 

Австрийский философ культуры Борис Буден в своем эссе «Зоны перехода» отмечает, что демократическая революция и следующая за ней революция воссоединения Германии осуществлялись разными действующими лицами. И сегодня Гельмуту Колю[1], например, оказывают почести и возлагают цветы, а оппозиционерам, которые в 1989-м, подвергаясь высокому риску, вывели революцию на улицы ГДР – нет.  Существуют архив Штази[2] и фонд по расследованию деяний диктатуры СЕПГ[3], но нет архива мирной революции, нет библиотеки идей конца восьмидесятых.

 

 

Недавно я присутствовал на мероприятии в Ведомстве канцлера, которое было посвящено Международному женскому дню. Темой мероприятия было увеличение квоты женщин на руководящих должностях СМИ и бизнеса. И там мне вспомнилось, что на протяжении десятилетий в ГДР де-факто осуществлялась полная занятость женщин, и присутствовали все сопутствующие инфраструктуры: детские сады, внешкольные учреждения, лагеря отдыха. Раз в месяц женщины имели право на оплачиваемый свободный «день домашнего хозяйства». Никто не желает возвращения ГДР из-за этого – я, по крайней мере, нет – но в тот день в Ведомстве канцлера об этом стоило бы вспомнить.  Позже, на мероприятии СДПГ[4], одна ведущий политик сказала мне, что такие аспекты ГДР, к сожалению, до сих пор нельзя хвалить, потому что «это все равно, что восхвалять нацистскую Германию за автобаны». То есть ГДР, в которой я вырос, была чем-то вроде «Третьего рейха»?

 

Прошло тридцать лет, и тема воссоединения многим уже наскучила. Мы, немцы, объединились в 1989 году не только с нами самими. Мы потеряли зацикленность на Гитлере и Холокосте, не забывая ни того, ни другого. ГДР и Федеративная Республика были ответами «Третьему рейху» и определяли себя как оппозицию гитлеровской Германии, но также как альтернативу друг к другу. С исчезновением границы объединенная Германия снова стала частью Европы и с тех пор начала серьезно относиться к своей истории как к истории колониальной державы и рассматривать себя в настоящем как страну иммигрантов с разнообразным культурным и религиозным содержанием. Так к чему же сейчас эти разговоры о 89-м годе? Зачем вспоминать, что Стена не сложилась, как карточный домик, и что мирная революция в Восточной Германии и последующее объединение страны – не одно и то же?

 

Сегодня я думаю, что наше внутригерманское сближение, помимо всех положительных изменений, которые оно с собой принесло, привело также и к появлению культуры обиженного человека, тесно связанной с новым национализмом, со страхом перед всем незнакомым и с «антиутопическим популизмом» (определение политолога Венди Браун). Как могло случиться так, что люди, которые танцевали на Стене, занимали штаб-квартиры спец.служб и озвучивали за «круглыми столами», в новых газетах и ​​партиях идею нового общества, превратились в «ноющих осси»[5]? Даже те люди, которые сегодня чувствуют себя брошенными и обесценившимися в своей жизненной истории, были частью того общества, которое хотело измениться. Но сегодня они уже не восклицают: «Мы – один народ![6]»

 

 

 

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РАЙ

 

Существует колониализм либералов, который во «внутренней» истории Германии таковым не воспринимается. Сегодня мы говорим об объединении, но, может быть, немцев ничто другое так не разделило, как падение Стены.  Во всяком случае, понятия «осси» и «весси» (Wessi, от нем. Westen — запад) возникли после 1989-го. Западногерманская политическая формула «братья и сестры на востоке», которая изначально была патерналистской, со временем превратилась в приветствие к «сыновьям и дочерям», которым наконец разрешили сесть за богато накрытый семейный стол. Новых граждан ФРГ ожидали «приветственная премия» [7], курсы переподготовки и новое начальство на рабочих местах. Экс-гэдээровцы воспринимались точно также, как этнические немцы из Румынии или Поволжья. Добро пожаловать в рай!

 

Но разве мы на Востоке Германии не скинули только что одну диктатуру?

«Хуже, в общем-то, получиться и не могло», пишет Борис Буден. «У создателей демократической революции украли их победу, а из них самих сделали неудачников. Их лишили самостоятельности и заставили слепо подражать своим опекунам, наивно полагать, что именно так можно обучиться автономности». Для Бориса Будена репрессивная инфантилизация общества, освобождающегося от социализма, является главной политической характеристикой переходного общества. И эта инфантилизация неизбежно ведет назад, в прошлое, к старым схемам.

 

Новое как альтернатива общественного развития отошло на второй план в результате всеобъемлющего изменения условий жизни после 1989 года, потому что старый Запад изначально был новым для 16 миллионов восточных немцев. Он казался таким сложным и сформированным мощными моделями институтов и правил, что поиски «третьего пути» стали второстепенными.

 

 

alast_der_Republik_Berlin_DDR By Lutz Schramm from Potsdam, Germany. See httpwww.lutzschramm.de - Palast der Republik,httpscommons.wikimedia.

Дворец Республики     Фото: © Lutz Schramm  wikimedia.

 

 

ФОРУМ ГУМБОЛЬДТА И ДВОРЕЦ РЕСПУБЛИКИ

 

Через тридцать лет после падения Стены Германия строит Форум Гумбольдта[8], чтобы свести в одно гумбольдтовский мир и немецкую колониальную историю. На месте Форума во времена ГДР стоял Дворец Республики. Его снесли. И теперь там ничего о нем не напоминает. Как относиться к этому внутреннему немецкому колониализму? К этой идиотской общенациональной идее фикс, гласящей, что в истории ГДР кроме как о Штази и о погибших у Стены и говорить не о чем? Получается, что все, что осталось от ГДР – это память о жертвах и преступниках, несправедливости и неудачах и ошибочное убеждение, что это и есть вся правда о ней.

 

В свете мирного самораспада ГДР сегодня кажется почти нереальным, что в центре Европы, на немецкой земле, более сорока лет существовала страна, национализировавшая промышленность и коллективизировавшую сельское хозяйство после 1949 года; что возникла система так называемой национальной собственности, политически управляемая экономика, искусственная валюта и доктрина социалистического государства.

 

Никто не хочет вернуть эту систему – по крайней мере, я точно не хочу – но ее история богата альтернативными образцами мышления и форм производства. Эта система создала другой вид культуры. Эта культура носила как черты идеологического конформизма, так и классического образования и эстетического эксперимента. Вспоминать об этом можно и нужно! Вспоминать об этом – то же самое, что оглядываться на свое детство, не опасаясь, что тебя автоматически примут за ретрограда.

 

В связи с объединением Германии возложение венков в знак поминовения тех, кто погиб, пытаясь перелезть через Стену, превратилось в политическую традицию. А почему бы не вспомнить также и тех, кто способствовал падению Стены? Почему в их честь не называют улиц? Почему бы не черпать силы из того факта, что мы, немцы, совершили в ХХ веке успешную революцию? Почему бы не вдохновляться тем, что после войны Восточная Германия восстановила себя без «плана Маршалла»[9] и индустриализировала себя так же успешно, как сейчас она снова деиндустриализируется на больших участках и с большими страданиями?

 

Может быть, истоки той в корне неверной общенациональной идеи фикс в том, что восточногерманская мирная революция воспринимается только как «догоняющее» движение, а не как кладезь альтернатив. Такое восприятие кажется особенно странным на фоне истории западногерманских левых утопий. Там, где воспоминания о ГДР лишены позитивных аспектов, или кажутся почти табуированными, всплывает идеология «победителей», которых, кстати, как это ни парадоксально, во время падения Стены и в помине не было.

 

 

1262px-Brandenburger_Tor_-_Symbol_der_Teilung_und_Wiedervereinigung By Berlin-Picture httpscommons.wikimedia

Брандербургские ворота, Берлин    Фото:  ©Berlin-Picture, wikimedia.

 

 

Сейчас в медицинских центрах Восточной Германии все еще вспоминают добрым словом бывшие поликлиники, но когда берутся за реформирование системы здравоохранения, то делают вид, будто бы их никогда не существовало. Не то, чтобы модель поликлиник могла бы стать приемлемым сегодня решением, но она – интересный и достойный опыт нашей истории.

 

Явление, когда воспоминания о полной занятости, об утилизации отходов или общем аттестате зрелости в ГДР приравниваются к оправданию диктатуры СЕПГ и осквернению памяти погибших у Берлинской стены, политолог Вольфганг Меркель называл «провалом в памяти» в нашей политической системе. И этот провал продолжает увеличиваться.

 

 

ЧТО СТАЛО С «КРУГЛЫМИ СТОЛАМИ»?

 

Вначале существовала некая восточногерманская горечь по поводу этой частичной исторической слепоты Запада и обесценивания целых жизненных пространств на Востоке. Отсутствие права голоса привело не только к появлению партии Die Linke[10], которая с трудом завоевала себе признание в политическом спектре. В ходе объединения Германии космополитический либерализм создал атмосферу скрытого недовольства, которая постепенно стала общегерманской. Сформировался союз проигравших в модернизации, чувствующих себя забытыми и обиженными. Бельгийский политолог Шанталь Муфф назвала образовавшееся общество «демократией на 2/3». Демократией, в которой проигравших на культурном уровне больше, чем на уровне экономическом.

 

Интересно, что новые правые, которые делают себя рупором неудачников от модернизации, не чувствующих себя представленными в политической системе, ведут дебаты не о распределении жизненных возможностей и сдерживании рынков, а о таких темах, как идентичность и Родина. То есть в широком смысле они пытаются говорить о культуре.

 

Чтобы противостоять правой популистской угрозе, мне кажется, для нашей демократической системы сейчас главное – отделить дебаты о ценностях от автоматического привязывания их как к обвинениям в консерватизме, так и к культурному контексту. Ценности не являются неотъемлемой частью доминирующей культуры, они – выражение озабоченности по поводу правовых норм и этических стандартов вне их соотношения с идентичностью.

 

Обида – это чувство людей, которые считают себя подчиненными, но, по-видимому, больше не имеют собственного статуса по отношению к политической власти. Хотя материальное благосостояние многих улучшилось, у части восточных немцев, которые чувствовали себя брошенными, возникало смутное чувство утраты и обесценивания собственной истории жизни. Они отныне даже не составляли проблемы, в этой стране о них просто заботились; элита не замечала их, как персонал отеля.

 

Заметными же и опекаемыми в последние годы стали беженцы, и зависть коренных жителей к тем, о ком заботятся политики и общество, привело к появлению ПЕГИДЫ[11] и позорному успеху АдГ[12] на выборах. Осенью 2015 года «мамаша»-канцлер Ангела Меркель приняла новых нуждающихся детей и пренебрегла теми, кто долгое время чувствовал себя обделенным в родной семье. От того, что пришли новые беженцы, никто из «обиженных» ничего не потерял. Но, тем не менее, завязалась битва, которую возглавили люди, вопрошающие: «Почему они получают деньги и квартиры, а мы – нет?» В принципе, дело не в материальном. У тех, кто рычит на Меркель, на мой взгляд, отняли кое-что другое: гордость и биографию.

 

 

1278px-Pegida_Banner,_Lügenpresse_Banner By Opposition24.de flickr wikimedia

Демонстрация ПЕГИДы   Фото: © Opposition24.de. flickr. wikimedia.

 

 

Не чувствуют себя представленными в политической структуре и многие из 22 миллионов сограждан, которые уже давно перестали быть гастарбайтерами, а являются немцами разного происхождения, цвета кожи и вероисповедания. В их кругах также возникла культура негодования, которая в Динслакене породила для ИГИЛ новых рекрутов. Это явление – еще один отдаленный эффект политического наследия 1989 года, определяющийся мышлением «победителей», тех самых, которые с тех пор исчезли, и революция для которых еще впереди. Старый космополитический Запад игнорировал опыт большинства своих сограждан, которым приходилось справляться с совершенно другими последствиями либерализации и глобализации. Но очень может быть, что эта революция происходит в данную минуту, и мы просто должны понять ее, чтобы не позволить ей превратиться в революцию «обиженных и оскорбленных».

 

Точкой отсчета для культуры обиженного человека, возникшей после 1989 года, стало падение Стены. Что бы произошло, например, если бы после падения Берлинской Стены оценки в аттестатах зрелости не восточных, а западных немцев были увеличены в 1,2[13] раза и, таким образом, обесценены? Как это произошло в начале девяностых с оценками в моем аттестате только потому, что я сдавал выпускные экзамены в ГДР, где уровень подготовки, якобы, был ниже. Это мелочь, малозначимый эпизод, но я не могу его забыть.

 

Мы говорим о деколонизации и имеем в виду Форум Гумбольдта. Почему бы не объединить два германских государства на равных правах? Что случилось с «круглыми столами»? Разве Основной закон не был временным решением? И разве его не собирались заменить Конституцией, как только Германия будет объединена? Стена не «упала», даже если Западу это именно так показалось.

 

Пришла пора послушать другие истории и взглянуть на историю Германии, как предлагает индийский писатель Панкадж Мишра: с точки зрения опоздавшего, неудачника и проигравшего. Не из милосердия, а потому, что этот взгляд обогатит всех нас.

 

 

Текст: Томас Оберендер (Thomas Oberender), перевод: Евгения Кирш

 

 

Об авторе: Томас Оберендер, писатель и драматург, родился в Йене в 1966 году. В настоящее время является директором Берлинского фестиваля (Berliner Festspiele).

 

 

 

Этот текст был впервые напечатан в журнале ZEIT № 40/2017. Публикуется на WEIMAR.RU с разрешения автора.

 

 

 

 

[1] Федеральный канцлер Германии (1982—1998)

[2] Министерство государственной безопасности ГДР

[3] Социалистическая единая партия Германии

[4] Социал-демократическая партия Германии

[5] «О́сси» (Ossi) (от нем. Ost — восток) — прозвище жителей ГДР до объединения ФРГ и ГДР, в том числе в анекдотах.

[6] Мы – один народ! (Wir sind das Volk!) – главный лозунг протестных демонстраций в ГДР 1989/90 годах.

[7] Приветственные деньги/приветственная премия (нем. Begrüßungsgeld) — материальная помощь, которую Федеративная Республика Германия оказывала из федерального бюджета каждому въезжающему в страну гражданину Германской Демократической Республики, а также гражданам Польской Народной Республики немецкого происхождения.

[8] Форум Гумбольдта (Берлин) имеет целью создание связи между искусством, культурой и наукой. Соседство между коллекциями европейского искусства и культуры на Музейном острове и неевропейскими музеями на Форуме Гумбольдта должно сопутствовать диалогу между мировыми культурами в центре немецкой столицы.

[9] План Мáршалла (официальное название «Программа восстановления Европы» англ. European Recovery Program) — программа CША помощи Европе после Второй мировой войны.

[10] «Левые» — социалистическая партия в Германии.

[11] ПЕГИДА, Патриотические европейцы против исламизации Запада (нем. Patriotische Europäer gegen die Islamisierung des Abendlandes, PEGIDA) — немецкое правопопулистское движение, созданное в декабре 2014 года в Дрездене.

[12] «Альтернати́ва для Герма́нии» (АдГ; нем. Alternative für Deutschland, AfD) — правая и ультраправая политическая партия в Германии, основанная 6 февраля 2013 года.

[13] Лучшая оценка успеваемости в Германии – 1, а 5 – худшая.

 

 

Похожие статьи

Мы в социальных сетях

Музыкальная премия «Грэмми Тюрингии» будет вручаться в этом году уже в 20-й раз. Претендовать на приз вызывались 35 музыкальных коллективов.

Читать далее »

16 октября 1553 года в Веймаре умер великий немецкий художник Лукас Кранах Старший (Lucas Cranach der Ältere, 1472-1553). В Веймаре

Читать далее »

Органы здравоохранения Германии сообщили о 7830 новых случаях заражения коронавирусом в течение одного дня. Это анти-рекорд, наивысший показатель с начала

Читать далее »

Сегодня школьники Тюрингии уходят на осенние каникулы, которые продлятся две недели – до 30 октября. Обычно в это время семьи

Читать далее »

К открытию нового сезона Немецкий национальный театр (ННТ) подготовил спектакль, в котором участвовали актеры и музыканты всех трех его коллективов:

Читать далее »

По данным полиции, инцидентов на Луковом рынке Веймара в этом году практически не было. Причина — ограниченное количество торговцев-участников и

Читать далее »

Тюрингенскую кухню ценят за ее естественность и патриотичность. Здесь, в провинции, еще сохраняется любовь к натуральному, и качество еды «как

Читать далее »

В Веймаре в 367-й раз начался любимейший народный праздник Тюрингии «Луковый рынок». Впервые «Viehe- und Zippelmarckt» упоминается в письменных источниках

Читать далее »

В воскресенье, 11 октября, кабина самой высокой мобильной смотровой площадки City Skyliner в последний раз поднимется над крышами Веймара.   

Читать далее »

Случаи содержания диких животных в домашних условиях известны во всем мире. Дружить с ними пытаются иногда даже в законопослушной и

Читать далее »

Берлинская стена не была дряхлым сооружением, бесшумно рассыпавшимся в прах. Ее исчезновение не было предопределено политически, оно стало кульминацией наполненного

Читать далее »

Она поет и играет на музыкальных инструментах с самого раннего детства. Она любит сцену и музыку. Она дочь музыкантов, сестра

Читать далее »

Если вы обычно ездите на работу на автобусе или поезде, то завтра, 29 сентября, вам придется пересмотреть свой маршрут. Объединенный

Читать далее »

Чтобы отведать хорошего вина не обязательно ехать в Италию или Францию. Германия тоже богата винодельческими регионами. Зале-Унструт (Saale-Unstrut) – самый

Читать далее »

К эрфуртским скульптурам героев немецкого детского телеканала KiKA на этой неделе добавилось еще две. Площадь перед Театром Эрфурта теперь украшают

Читать далее »

WWW.WEIMAR-RU.COM
Культурно-информационный
журнал из сердца Германии

Контакты

info@weimar-ru.com
тел: +49 36438087958
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять
Политика конфиденциальности